У вас браузер internet explorer 6Если вы хотите зайти на наш сайт скачайте, пожалуйста, один из приведенных ниже браузеров. Это займет у вас совсем немного времени.

На мои бои до сих пор ходят, как в цирк

«Русский Гигант» рассказал нам, что просит секретаря собирать о себе анекдоты и готов драться с Виталием Кличко за скромный гонорар

Поединок этого гиганта против нашего Виталия Кличко должен стать одним из самых ярких событий 2010 года. В ноябре Николай Валуев проиграл британцу Хэю титул чемпиона мира WBA. Но это только облегчает организацию боя с украинцем. Гигант не стесняется своего роста в 213 см и признается: ничего страшного, что многие ходят на его бои, как в цирк. Его имя занесено в Книгу Гиннесса, хотя сертификат боксеру до сих пор не прислали. Он на это не обращает внимания. Как и на зависть земляков.


— Николай, вы уже отошли после поражения от Дэвида Хэя? Или до сих пор переживаете?

— А чего мне переживать? Если бы я считал это поражением, тогда да, а так…

— Ну все-таки, вы потеряли титул чемпиона мира по версии WBA…

— В этом смысле — да. И в материальном плане, наверное, стоит переживать. Ведь после потери чемпионского звания мои гонорары точно станут меньше.

— Если можно было бы вернуться назад, что бы вы поменяли в своих действиях против Хэя?

— Этот вопрос для меня неактуальный. Поменять что-либо было бы сложно. Я сделал то, к чему я был готов. Дело в другом. Последний бой Виталия Кличко против Кевина Джонсона тоже показал: если соперник вообще ничего не хочет делать, то соответственно и бой смотрится.

— По-вашему, Дэвид Хэй достоен быть чемпионом мира?

— Он уже владел чемпионскими поясами до того, как перешел в супертяжелую категорию. Но в этом дивизионе ему это еще предстоит доказывать. Бой со мной не показал, что он достоен.

— Тогда задам провокационный вопрос: кого вы считаете сильнейшим супертяжеловесом на данный момент?

— Вы же задаете этот вопрос действующему боксеру-супертяжеловесу. Как я могу на него ответить? Об этом могут рассуждать любители бокса или специалисты, вы их спрашивайте.


— Те самые любители бокса очень хотят увидеть ваш бой с Виталием Кличко. Какова перспектива его проведения на данный момент?

— Я к такой перспективе отношусь положительно. А после потери мной титула чемпиона WBA вероятность боя с Виталием Кличко возросла в разы. Все будет зависеть от переговорного процесса. Есть два варианта — добровольная защита для Виталия или обязательная. Если добровольная, то можно боксировать хоть сейчас. Для обязательной мне нужно провести хотя бы один рейтинговый поединок по WBC, чтобы получить статус обязательного претендента. В обоих случаях совершенно разные расклады по деньгам и переговорам.

— Ваш менеджер Борис Димитров недавно сказал: договариваться с Кличко без посредников мы сможем только после 31 декабря 2011 года. А до того времени у вас действует контракт сразу с двумя промоутерами — Доном Кингом и Вилфридом Зауэрландом…

— Если мое желание категорически пойдет вразрез с желаниями Кинга и Зауэрланда, я смогу провести бой без их согласия. Другое дело, что это будет связано с определенными финансовыми потерями.

— Братья Кличко действительно много раз говорили, что иметь дело с таким пройдохой, как Дон Кинг, очень непросто. Каково вам с ним сотрудничать?

— До последнего времени наше сотрудничество с Доном Кингом было дистанционным. Общались через его менеджеров, через Sauerland Event. Тесного контакта с Кингом у нас пока не было. Поэтому чего-то закулисного про этого промоутера рассказать вам не могу. Однозначно могу сказать одно: там, где я учился, Кинг преподавал.

— За свою профессиональную карьеру вам довелось провести четыре боя против боксеров из Украины. И один из них — Тарас Биденко — в 2002-м в Сеуле вас изрядно потрепал. Вам, наверное, неприятно вспоминать, но решение судей в вашу пользу зрители освистали…

— Я помню тот бой. Тому, что я выглядел в нем не лучшим образом, были объективные причины. В этом немалая заслуга моего бывшего менеджера. Но я не буду о них говорить, чтобы не выглядело как оправдание.

— Вы производите впечатление спортсмена, который никогда не ищет оправдания своим поражениям…

— Ну, а какой смысл! Зачем толочь в ступе муку, которая уже стала мукой. Что произошло, то произошло. Люди, которые чего-то достигли, меня поймут. А мнение непрофессиональных обывателей, которые судят обо всем поверхностно, мне, по большому счету, неинтересно и неважно.

— Доводилось слышать, что у вас в России немало недоброжелателей, которые злорадствуют по поводу ваших неудач. Это правда?

— К моему удивлению, их достаточно. Наверное, это в целом присуще России. Стоит человеку чего-то добиться в какой-либо сфере, появляется такое странное отношение к нему. Думаю, это объясняется прежде всего завистью.

— Точна ли информация, что ваше имя внесено в Книгу рекордов Гиннесса?

— Комиссар Книги, когда приезжал в Санкт-Петербург, уверял, что это так. Хотя мне до сих пор сертификат не прислали. Я далек от того, чтобы разбираться еще и в этом. К тому же стоит какому-нибудь парню выше меня ростом, хотя бы на сантиметр, провести один бой, как уже не я, а он будет считаться самым высоким боксером в мире.

— Кажется, там речь шла о боксере, который проводил поединок за титул чемпиона мира…

— Если так, то выше меня, наверное, не было.

— Вас вообще не обижают постоянные разговоры о ваших габаритах? 

— Ну, если я такой и есть — 213 сантиметров, 150 килограммов, — что в этом может меня обижать? (смеется). Многие до сих пор видят в моих боях элемент шоу, цирка. Для меня это неважно. Если в зале таких тысяча или две, я же не могу, выходя в ринг, их переубеждать, что все может быть, наоборот. Мне это не нужно.

— Кстати, по данным Атлетической комиссии штата Нью-Джерси, где вы боксировали в 2001 году, ваш рост и вовсе 218 см…

— Да нет! Я буквально недавно для себя измерял свой рост и убедился, что он составляет 213 сантиметров. Не мог же я за восемь лет стереться аж на пять сантиметров.

— Как вам живется с таким ростом в бытовом плане? 

— Без проблем! Дефицит с одеждой или обувью для великанов остались в Советском Союзе. Сейчас достаточно обратиться к модельеру — он сделает все, что вы захотите. Цивильную одежду шью под заказ. А спортивную моего размера все ведущие фирмы производят.

— Интересно, какой у вас размер обуви?

— 51-й.

— А в квартире пригибаться не приходиться?

— Нет. Если бы я жил в «хрущевке», тогда, да, были бы проблемы. Но я живу в современном многоквартирном доме, потолки там достаточно высокие.

— Занятно, что вы в сидячем положении одного роста с вашим тренером Александром Зиминым. Он вообще кажется полной противоположностью эмоциональному Мануэлю Габриэляну, который тренировал вас ранее…

— Мне было комфортно и с Габриэляном, и сейчас с Зиминым. Тренер должен применять разные методы в каждой конкретной ситуации. Внешне спокойный Зимин, когда нужно, может та-а-ак накрутить!

— Но, как Габриэлян, он пока не грозил между раундами бить вас бутылкой с водой! 

— У Габриэляна в бою с Чагаевым это было скорее от безысходности. В тот момент он не знал, что реально мне советовать. На боксера менее опытного такое, может, и подействовало бы. А опытному боксеру высшего уровня нужен конкретный совет, план на бой.

— Если продолжить о противоположностях, невольно вспоминаются две ваши фотографии. На первой вы бреетесь топором, на второй — держите ромашку. Какой образ вам ближе?

— Они всего лишь являются отображениями двух Валуевых, двух проявлений сущности одного человека. Есть и другие. Я не люблю находиться в каких-то рамках.


— А как вы относитесь к анекдотам о себе?

— Замечательно. Это является частью народного признания. Прошу своего секретаря, которая чаще меня сидит в интернете, собирать для меня анекдоты обо мне. Когда-нибудь помещу их все в книгу.

— Был анекдот, который вам понравился? 

— Знаете, пока я не слышал такого, который бы мне не понравился.

— Читал, что в юности вы занимались баскетболом, легкой атлетикой и даже водным поло. Как пришли в бокс? 

— Насчет водного поло — первый раз слышу! Баскетболом перестал заниматься в 14 лет, не видел там перспективы. Намного интереснее мне было метание диска. А бокс… Захотелось попробовать что-то новенькое. Потом подумал: почему бы нет, и это стало моим основным видом деятельности. А уже после этого у меня появились в боксе честолюбивые планы. У многих бывает наоборот: сначала честолюбие и амбиции, потом это становится работой.

— Доводилось видеть вас на футболе. Часто ходите?

— Нет. Я — болельщик «Зенита», но не слишком ярый.

— Не такой, значит, как ваш знаменитый земляк Михаил Боярский?

— Он вообще ни одного матча не пропускает… С Михаилом Сергеевичем мы знакомы шапочно, поэтому с 60-летием его лично не поздравлял. Хотя до этого ко мне обращались с телевидения, чтобы я поучаствовал в записи программы о Боярском. Но, видимо, что-то не сложилось, а может, меня в городе не было.

— А чем вы занимаетесь вне ринга, когда не готовитесь к поединкам и не боксируете?

— Эти дни очень сильно отличаются друг от друга. Занимаюсь благотворительностью. Не только в России, но и в Германии. Открываем по стране боксерские школы — три уже открыты, на очереди еще две. Это социальный проект, чтобы каждый желающий подросток мог прийти в секцию и заняться боксом. Чтобы отвлечь молодежь как от наркотиков, так и от компьютеров…

— У Николая Валуева есть личный охранник?

— Нет. Я просто стараюсь исключить ситуацию, когда он может понадобиться. Хотя, когда я на публике, приходится прибегать к услугах охраны.

— Самый неприятный вопрос я оставил на конец беседы. История о применении вами силы к пожилому охраннику, который якобы хамил вашей жене, никак не закончится. Будет новое расследование. Вам часто приходится доказывать правоту силой или угрозами применить ее? 

— Видите, даже малейшее применение чревато.

— В той ситуации это было необходимо? 

— Причем здесь необходимо! Если бы я применил силу, исход был бы вообще печальный. Речь о другом. Помнится, в фильме о д’Артаньяне герои тоже сожалели, что прошли времена, когда можно было шпагой «призвать к ответу наглеца». Не то чтобы эти времена совсем прошли. Но сейчас для публичных людей подобное — уже табу. Я это понял и свои выводы сделал.

— Вы по натуре дуэлянт?

— Как раз нет. Но несправедливость мне не нравится.